"Сволочь он, - с ненавистью продолжал Турбин, - ведь он же сам не говорит на этом проклятом языке! А? Я позавчера спрашиваю эту каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький... Так вот спрашиваю: как по украински "кот"? Он отвечает: " Кит". Спрашиваю: "А как кит? ". А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется."
Понятно, что Булгаков после этих слов занесён обидчивыми украинскими потомками в расстрельные списки. На самом же деле роман не о языковых особенностях. Автор с точностью киноплёнки фиксирует хаос Гражданской войны, свидетелем которого он был.
Революционная анархия, разгулявшаяся в одном конкретном городе Киеве, на его конкретных улицах, ворвалась в одну конкретную семью Турбиных в один незабываемый год 1918. Личные воспоминания Булгакова о Городе тех лет, о непрекращающейся войне без победителя, о крушении старого мира и зарождении нового - вот о чем нам говорит автор-великий патриот своей земли. Гетьман, "Пэттура", сатана Троцкий, немчура. Адская кровавая бойня. Лишь одно в этом хаосе неизменно - кремовые шторы и лампа с абажуром. Простой обывательский быт и память о домашнем уюте сохраняют в человеке человеческое. А кто на каком языке говорит для Булгакова лично не имеет никакого значения. Он не делил мир на своих и чужих. Его интересовали совсем другие материи. Страх человека перед неизвестностью и его выживание среди крови, грязи, голода, предательства, когда из гигантского кратера извергаются гигатонны ненависти, яда, желчи.
Всех ко всем, потому что: " Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918-й, но 1919-й был его страшней".
Фантастическая авторская стилистика, монархизм писателя и личное пережитое делают текст бесконечно привлекательным и... до сих пор реалистичным.
Офицеры, офицеры, ваше сердце...
Где проходит та линия соприкосновения человека гуманного и человека - боевой машины?